Петербург 5 2010 г. - Журнал - Союз писателей Санкт-Петербурга Журнал Петербург 5 2010 г. СОДЕРЖАНИЕРаздел первый. Париж2010 год - год Франции в РоссииСлово редактораВалерий Попов. «Живем по Гоголю»Северин Кильвейн. Гоголевский фестиваль в ПарижеГоворят участники фестиваляГерман Садулаев. Почвенник или либерал?Владимир Шпаков. Гоголь - всегда живойСергей Носов Апология Гоголя как сливочной карамелиUrbi et orbiМихаил Яснов Французские примитивы. Стихи.Открытый мирОткрытый мирВладимир Рекшан. Хотелось бы написать так…Главы из нового романаИностранный отдел «Петербурга»Шарль-Мари Леконт де Лиль. СтихиПеревод Владимира Васильева«Праздник, который всегда с тобой»Ева Пунш. В поисках индульгенцийРитмы ПарижаНиколай Данилин. От рю Риволи до бульвара Клиши. СтихиОльга Минкина. Три концертаОльга ГришинаНаталья ПеревезенцеваДмитрий Легеза«Охранная грамота», или Рукописный отдел «Петербурга»Сергей Искюль. Письмо из XVIII векаРаздел второй. ПетербургГороду и миру. Поэты ПетербургаДавид Раскин. Фарватер Невы«Невскiй проспектъ»Гумер Каримов «Щастливые дни» дни Александра Пушкина«Мне город шепчет неустанно…»Наталья Панфилова. Невский проспект. СтихиАнатолий Бергер. СтихиЕлена Литвинцева«Царскому Селу - 300 лет»Алексей Дашкевич. Греческая богиня. РассказНевские страстиПетр Ушкин. Петрокарловская крепость. Комическая повесть«Путешествие дебютантов»Людмила ГорьковаАлексей СмуневНиколай ТузСергей ФаттаховСоздатели «Северной Пальмиры»Виктор Левенгарц. Драмы великихМихаил Ахманов. Золотой свисток, или вояжи писателя Ахманова.2010 год — год Франции в РоссииТематический выпуск «Париж — Петербург»Раздел первый: ПАРИЖВесной во французской столице состоялся литературный фестиваль, посвященный 200-летию со дня рождения Николая Васильевича Гоголя.Слово редактораВалерий Попов ЖИВЕМ ПО ГОГОЛЮПетербург — город литературный. И литература живет в нем всегда. У петербургского дома, где я провел детство, стояли два атланта, поддерживая балкон. И что странно — один из них был почему-то в ботинках, а другой — босой.Помню, с какой радостью я это заметил и потом показывал это всем знакомым,— словно я это сочинил. Это и был окаменевший рассказ, причем —первый м о й рассказ, хотя я понял это гораздо поздней. Петербург весь состоит из застывших, окаменевших рассказов, а так же — из рассказов живых.Образ несчастного, обиженного петербуржца, созданный Гоголем, существует не только в Петербурге, и не только в то время, когда Гоголь жил. Помню, как я чувствовал себя самым несчастным среди одноклассников, самым презираемым, одетым хуже всех. Целое лето я работал с отцом — агрономом на полях и к осени сшил себе щегольское, как мне казалось, пальто. И в первый же день когда похолодало, я надел это пальто и, как равный, подошел к одноклассникам и попросил закурить. И стоял гордый: вот и я, как все! Но вскоре почувствовал, что пахнет паленым: искра влетела в рукав, и пальто загорелось! Под общий хохот я побежал, ворвался домой — но пальто погибло. Как у Акакия Акакиевича Башмачкина, героя повести Гоголя «Шинель».Так что прав знаменитый критик Белинский — «Все мы вышли из гоголевский шинели». Хотя я, скорее, вышел из «Носа». «Нос» Гоголя, как таран, проложил нам путь к самым невероятным, причудливым сюжетам. Мой первый опубликованный рассказ — о шпионе, который прячется на молочном заводе в огромной горе творога, и когда милиционеры эту гору съедают, он перебегает в гору масла. После «Носа» Гоголя возможно все!Живы все гоголевские сюжеты. Схема «Мертвых душ» во все времена — основная программа нашей экономики. В гораздо большей степени, чем «Капитал» Маркса. В каких только учреждениях я не числился, фактически там не работая, но получая зарплату и отдавая ее друзьям. И это было неизбежно —иначе их зарплата не позволяла жить.Получал командировочные в райкоме комсомола, чтобы ехать изучать жизнь в дальних точках, но никуда не ехал, а тратил эти деньги на пропитание семьи —иначе было не выжить. И начальники знали это, но не были в обиде —кроме нас, они посылали еще и других, не существующих в жизни молодых писателей, «мертвых душ». И помню, веселились, заимствуя фамилии из Гоголя: Максим Телятников, Степан Пробка. Гоголь жив! И однажды, когда я, числясь в командировке в Киеве, нагло попросил командировку еще и во Владивосток, начальник строго сказал мне: «Мертвые души должны скромнее себя вести!» Особенно оживляются «Мертвые души» во время очередных выборов. Партии предъявляют списки жителей города, горячо поддерживающих именно данную партию — и в списках этих то и дело обнаруживают целые кладбища! За самые населенные кладбища идет напряженная межпартийная борьба. Чичикову такой размах и не снился!И ужасный рассказ «Вий» тоже жив! Недавно одному моему знакомому предложили забрать домой умершую бабушку и подержать до похорон в квартире. Оказалось — при капитальном ремонте больницы в морг, где должна была бабушка провести эти дни, по ошибке провели паровое отопление, которое отлично работает, создавая там температуру почти сауны! Покойники, естественно, недовольны, и приходится раздавать покойников по домам, где как раз холодно, топят гораздо хуже. Это у нас нормально. «Да,— говорил друг,— Хомой Брутом, героем «Вия», не раз себя ощущал, когда ночью, со сна, в коридоре на бабушку натыкался!»Реальность наша гораздо больше напоминает Гоголя, чем какого-либо другого писателя. И похоже — традиции его не исчезнут никогда — ни в русской жизни, ни в русской литературе. Вспомним замечательного продолжателя Гоголя — Михаила Зощенко, писавшего в тридцатые годы двадцатого века. Вспомним его рассказ «В больнице» — ванну, где его мыли вместе с какой-то старушкой, или плакат, который встречает больных в приемном покое — «Выдача трупов с 3 до 4». Гоголь жив! И давно уже перешагнул границы России. Помню, как я страдал от бедности и одиночества в международном писательском доме на острове Готланд. С завистью слушал дружный хохот иностранных писателей внизу, в столовой. Свою еду я хранил в холоде за окном, прижимая пакетик рамой. Однажды ночью налетел ураган, вырвал мой пакетик и унес. Утром я выглянул в окно и увидел красненький мой пакетик внизу, среди принесенных ураганом мусора и обломков. Радостно ринулся вниз, откопал пакетик и лихорадочно начал есть. И вдруг заметил, что через огромное окно кухни писатели всего мира с ужасом смотрят на меня. «Совсем уже дошел русский писатель! Мусор ест!» Но вечером я взял себя в руки и пошел к ним. Писатель для того и живет, чтобы рассказывать свои горести всем. И я рассказал, как было дело. И как радостно меня встретили! И все стали рассказывать наперебой, какие еще более нелепые происшествия были с ними. И мы стали друзьями! Смешное и грустное соединяет людей гораздо верней, чем гордость и сила. В смешном и грустном — великая человечность. И пока Гоголь с нами — мы останемся людьми.Северин КильвейнГОГОЛЕВСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ В ПАРИЖЕ31 марта — 1 апреля в Париже прошел Гоголевский фестиваль, посвященный 200-летию со дня рождения великого писателя. В мероприятии, организованном франко-русским литературным комитетом, приняли участие авторитетные специалисты по творчеству русского классика, популярные писатели из Франции и России, художники, музыканты и актеры.День ученыхСобственно, франко-русский литературный комитет — это несколько энтузиастов, поставивших своей целью продвигать современную русскую литературу в западно-европейское информационное пространство, сближать литературные сообщества России и Франции, стимулировать проявление интереса французского читателя к литературе современной России. Юбилей Гоголя оказался хорошим поводом показать парижской публике лучшие силы. Целый год ушел на поиск средств, составление плана и приглашение достойных. Писатели — товар штучный. Собрать их в одну команду — дело почти неподъемное. Автор данного сообщения имел непосредственное отношение к менеджированию проекта и знает, с какими проблемами пришлось столкнуться. Но все получилось на удивление удачно. Имя Гоголя открывало сердца и двери. Все без исключения дипломатические представительства Франции на территории России, к которым обращались будущие участники фестиваля за шенгенской визой, были благожелательны и заинтересованно помогали соискателям. Но успешным этот амбициозный проект стал возможен только после поддержки его Фондом «Русский мир».Сам фестиваль открылся 31 марта в амфитеатре легендарной Национальной школы L,ENA на авеню Обсерватуар напротив Люксембургского сада, и в приветственной речи франко-русского литературного комитета прозвучало обоснование того, почему ученые и писатели собрались в Париже. Оказывается (многие этого не знали), когда в Москве в 1909 году праздновали столетие со дня рождения русского классика, из Франции прибыла большая делегация. В Париже, как известно, Гоголь написал значительную часть поэмы «Мертвые души»…После протокольной части место в президиуме заняли докладчики, в том числе крупнейший европейский специалист по русской литературе Жорж Нива. К сожалению, мы можем привести лишь несколько цитат, надеясь на то, что даже такое скромное цитирование даст представление об интеллектуальной наполненности предложенных докладов.Профессор Жорж Нива: «Мертвые души потому поэма, что вещи у Гоголя всегда приобретают некий мистический статус. Писать для Гоголя — это прежде всего взять и описать вещь, дом, улицу, самовар... Другими словами, уметь смотреть. Самый простой предмет может стать неким целым, а это маленькое целое в свою очередь становится фрагментом другого и большего целого, вплоть до контуров самого Целого. Наблюдение ведет к созерцанию. Так оно и есть у великих мистиков, так оно и есть у великих художников. Гоголевское созерцание вещей ведет к Сезанну, к Прусту, к мистической конкретности Роб-Грийье».Профессор Манн, «Парадоксы Гоголя»: «При жизни Гоголя, да и в течение многих десятилетий позже, никто бы не подумал, что двухсотлетие со дня его рождения будет отмечаться как культурное событие мирового значения. Белинский в 1842 г. писал: “Где, укажите нам, где веет в созданиях Гоголя этот всемирно-исторический дух, равно общее для всех народов и веков содержание? Скажите нам, что бы сталось с любым созданием Гоголя, если б оно было переведено на французский, немецкий или английский язык? Что интересного (не говоря уже о великом) было бы в нем для француза, немца или англичанина?” Позднее французский литератор Мельхиор де Вогюэ высказывал надежду, что в будущем у каждого образованного читателя рядом с “Дон Кихотом” Сервантеса будет стоять том “Мертвых душ”. Кажется, это время уже наступает».Сергей Гончаров, «Между проповедью и исповедью»: «Жизнетворческие задачи Гоголя, стремление словом «произвести доброе влияние на общество» поставило перед ним проблему эффективности и силы действия художественного и религиозного дискурса. Стремление сказать прямое слово, призыв к воскрешению жизни на христианских началах не сделали из Гоголя проповедника, но не уничтожили в нем литератора».Леонид Гаккель, «Н. В. Гоголь и музыка»: «Среди русских писателей-классиков нет ни одного, кто бы казался более легкой добычей для театральной и программной музыки, чем Гоголь. Покоряющие сюжеты (анекдотические и фантастические), ярчайшая интонационная окраска литературного языка — все это манило неудержимо. Но нет и ни одного писателя, который ускользал бы от своих музыкальных интерпретаторов с таким же постоянством».Игорь Волгин, «Гоголь и Достоевский»: «Нравственный максимализм русской литературы идет от Гоголя. Его родовые черты властно проступают в ликах Толстого и Достоевского. Им троим мало одной литературы; они пытаются установить новое соотношение между искусством и действительностью. Они хотят воссоединить течение обыденной жизни с ее идеальным смыслом, сделать этот смысл мировой поведенческой нормой. Эта попытка прорваться к читателю сквозь литературу».Наталья Грякалова, «ХХ век открывает Гоголя»: «Гоголю вообще невозможно поставить хорошего памятника». «Гоголь, изваянный в бронзе,— задача неразрешимая»,— утверждает Розанов. Почему? Как соединить в бронзе лирика и реалиста, каковым Гоголь являлся? Какой период его творчества запечатлеть — период малороссийских повестей, петербургских фантасмагорий или религиозного мистицизма «Избранных мест»?С интересом было выслушано и выступление директора Института философии Академии наук Украины Мирослава Поповича на тему «Семантика образов Гоголя».Интересно заметить, что профессор Гаккель так увлекся выступлением и ответами на вопросы, что чуть не опоздал на самолет, вылетавший в Санкт-Петербург. Соединение высот литературоведческой и философской мысли, перемежающееся дежюнерами и динерами, создавало пьянящую обстановку духовного единства. Ученые мужи читали заранее подготовленные тексты, а публика, французского и русского происхождения, благодарно внимала докладчикам.Не обошлось и без курьеза. В конце первого рабочего дня, начавшись в президиуме, а затем распространившись и на зал, запылала дискуссия. Как известно, в 1909 году в Москве установили памятник Гоголю (скульптор Андреев). В сталинские времена мрачный образ писателя, закутавшегося в шинель, заменили на советский монумент (скульптор Томский), убрав депрессивную скульптуру в сквер возле дома, где писатель скончался. Памятники находятся неподалеку друг от друга, и между ними идет молчаливое противостояние, в которое недавно вмешалась общественность. Нужно ли возвращать памятник Андреева на прежнее место? Что делать с памятником Томского? Профессора довольно страстно отстаивали разные точки зрения, а местные слушатели внимали этому сугубо российскому спору с изумлением. Наше вечное желание что-нибудь переименовать или кого-нибудь перезахоронить французам, чтящим свою историю в ее многообразии, непонятно. Но интересно. Правда и у них роняли Вандомскую колонну и сносили конные статуи королей. Но это все дела давно минувших дней. Выступления синхронно переводили через наушники, и динамика речей и спора не теряла остроты.День писателей1 апреля, собственно, сам День рождения Гоголя, был отдал писателям. До перерыва в президиуме под председательством Даниель Саленав находились французские писатели, точнее сказать, писательницы Ноель Шателе, Лиан Гийом, Мари-Луиз Одиберти, Беатрис Клеманже, и речь зашла о судьбах романа. Постепенно в дискуссию включились сидящие в зале. Прозвучало мнение, что важнее не то, каким будет роман, а то, где он окажется. Эпоха Гуттенберга, связанная с возникновением печатной книги, похоже, закончилась. Информационная революция породила множество новых носителей. Телевидение, Интернет, аудио-книги и т. п. значительно потеснили и традиционную книгу, и роман как наиболее важную часть литературы. Как выжить литературе в новом информационном пространстве? Французская и русская публика довольно страстно обменивалась мнениями, забыв о столах с дежюнером, накрытых в фойе.После перерыва в президиум переместились писатели из России. Но перед началом работы в пространстве перед сценой появился мужчина средних лет, представился, сказав, что он ученик Марселя Марсо, что его попросил выступить на фестивале Вячеслав Полунин. Актер мастерски исполнил пантомиму на тему гоголевской «Шинели», чем удачно подготовил атмосферу перед выступлениями россиян, которые по очереди выходили к микрофону и произносили короткие спичи на тему «Гоголь и современность».Владимир Рекшан начал первым и сказал: «Когда оказываешься на территории Гоголя, то понимаешь, что все возможно, любое буйство фантазии». Он рассказал, как вел переписку с юбиляром, написав Гоголю два письма, и опубликовал их в одной из газет Санкт-Петербурга. И Гоголь прислал ответ. Этот ответ и был прочитан. Присутствующие с некоторым содроганием узнали о том, что к нам едет Ревизор.Французский писатель Жан Канаваджо ответил: «Когда Пушкин обсуждал с Гоголем идею написания “Мертвых душ”, то он размышлял о Сервантасе. Пушкин
Комментариев нет:
Отправить комментарий